Феминизм на наркотиках: суфражизм, бензодиазепины и биополитика

Феминизм на наркотиках: суфражизм, бензодиазепины и биополитика

Первая волна феминизма

Движение за права женщин в конце XIX — начале XX века было очень тесно связано с современной ему наркополитикой и активно вмешивалось в процессы законодательного регулирования производства и распространения наркотиков.

Многие известные активистки, боровшиеся за женские права (Сьюзан Б. Энтони и Фрэнсис Уиллард в США, Лили Мэй Аткинсон и Кейт Шеппард в Новой Зеландии, Эмилия Рату в Швеции), также принимали участие в движениях за трезвость, пропагандировавших воздержание и запрет на алкоголь, табак и другие психоактивные вещества.

Феминистки считали, что употребление алкоголя — причина физического и эмоционального насилия со стороны мужчин (супругов и отцов) по отношению к женщинам и детям.

Другие их аргументы: траты на выпивку истощают бюджет, негативно сказываясь на семейном благосостоянии. Пьянство ведет к нарушениям общественного порядка, культурной и моральной деградации и наносит ущерб здоровью нации и ее репутации.

С другой стороны, как утверждают некоторые исследования, проблема потребления алкоголя (как и опиума или табака) была сферой относительно легитимного вовлечения женщин в публичные дела и политику в условиях патриархата. Как домохозяйка, мать, кормилица и воспитательница, женщина имела власть — пусть относительную и ограниченную приватной сферой — и могла выражать экспертное мнение в том, что касалось здоровья, заботы, семьи, воспитания, морали, эмоций и чувств.

Борьба за трезвость, понимаемая именно как забота о здоровье и благополучии нации, позволяла сделать женскую экспертизу публичной и тем самым легитимировать участие женщин во внутренней и международной политике.

В конце XIX — начале ХХ века вопросам о торговле опиумом и другими веществами уделяли много внимания в колониальных и антиколониальных стратегиях, и женские организации активно включались во внутреннею и международную наркополитику.

Например, Женский христианский союз трезвости (ЖХСТ), основанный в 1873 году в США, к началу ХХ века уже имел представительства в 52 странах по всему миру. Союз боролся и за запрет табака и алкоголя, и за получение женщинами политических прав.

Более того, и та и другая повестка были неразрывно связаны: считалось, что, только обретя всю полноту политических прав, женщины смогут действительно эффективно заняться вопросами общественных нравов и здоровья.

Примерно то же самое утверждала Кристабель Панкхёрст, одна из самых известных английских суфражисток, когда писала, что для искоренения проституции (еще одного мужского греха) женщины должны получить право голоса.

Эта риторика была распространенной и политически эффективной. Женские организации, занимавшиеся проблемами наркотиков и борьбой с другими общественными пороками, признавались на национальном и международном уровнях. Им удалось стать важными источниками экспертизы в тех социальных сферах, которыми они занимались.

Женское движение за трезвость и воздержание было весьма сильным.

Например, в Новой Зеландии — первой в мире стране, где женщины получили право голоса (в 1893 году), — именно местное отделение ЖХСТ было самой влиятельной и многочисленной суфражистской организацией.

Современные феминистские исследовательницы Аннемике ван Дренс и Франциска де Хаан из Нидерландов считают, что женские организации, боровшиеся с общественными пороками, изобрели и ввели в употребление новый тип власти на национальном и международном уровнях — власть заботы, или заботящуюся власть.

Ван Дренс и де Хаан сравнивают заботящуюся власть (caring power) с властью дисциплинарной — концептом, разработанным Мишелем Фуко.

Дисциплинарная власть — это по большому счету власть внешнего принуждения; это тюрьма, больница, школа — места, где индивиды должны подчиняться порядку, установленному без их участия.

Заботящаяся власть действует на внутреннем уровне, пытаясь убедить индивида в том, что подчинение правилам соответствует ее или его собственным интересам. Один из примеров такой власти — приюты Магдалины (дома терпимости), места, где содержались женщины, занимавшиеся коммерческим сексом. Эти приюты считались (не самими секс-работницами, конечно) не столько наказанием, сколько шансом на исправление, искупление и новую жизнь. Как отмечают ван Дренс и де Хаан, хотя заботящаяся власть и отличается от дисциплинарной, она необязательно менее репрессивна — просто у нее другая механика действия.

Алкоголь для суфражисток конца XIX — начала ХХ века был абъекцией (термин Юлии Кристевой) — то есть объектом, который вытеснялся, порицался и отрицался, но в тоже время он сделал возможным (по крайней мере отчасти) формирование феминизма и женского движения как политического субъекта.

Современный феминизм и квир-теория анализируют наркотики ситуативно, рассматривая их эффекты не сами по себе, но в определенных контекстах.

Психоактивные вещества могут быть инструментами исследования сознания и сексуальности, способом трансформировать свою телесность и гендерную идентичность, но они же могут выступать и в качестве механизмов контроля.

В общем, как всегда: всё сложно — и простых решений в феминистском наркоанализе нет.

Но если вам предложат на выбор две пилюли — принимайте квир-феминистскую.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *